ТВОРЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ «ОТЕЧЕСТВЕННЫЕ ЗАПИСКИ»

«Любить Отечество велит природа, Бог; А знать его, - вот честь, достоинство и долг»

Уважаемые читатели!

В день празднования Старого Нового Года или Русского Нового Года представляем Вам замечательный рассказ Антона Павловича Чехова «Новогодние великомученники», как отголосок жизни наших далёких и, вместе с тем, таких близких нам соотечественников.

Только к нам Новый Год приходит два раза,  а нас пытаются заставить забыть наши традиции и обычаи, сокращая и исключая для наших детей Русскую литературу, уничтожая лучшую в мире Русскую школу образования.

Мы не забываем.

Читайте ... и слушайте ...

Антон Павлович Чехов
(1860 - 1904)

«Новогодние великомученики»

        На улицах картина ада в золотой раме. Если бы не праздничное выражение на лицах дворников и городовых, то можно было бы подумать, что к столице подступает неприятель. Взад и вперед, с треском и шумом снуют парадные сани и кареты... На тротуарах, высунув языки и тараща глаза, бегут визитеры... Бегут они с таким азартом, что ухвати жена Пантефрия какого-нибудь бегущего коллежского регистратора за фалду, то у нее в руках осталась бы не одна только фалда, но весь чиновничий бок с печенками и с селезенками...

        Вдруг слышится пронзительный полицейский свист. Что случилось? Дворники отрываются от своих позиций и бегут к свистку... 
        - Разойдитесь! Идите дальше! Нечего вам здесь глядеть! Мертвых людей никогда не видали, что ли? Нарррод... 
        У одного из подъездов на тротуаре лежит прилично одетый человек в бобровой шубе и новых резиновых калошах... Возле его мертвецки бледного, свежевыбритого лица валяются разбитые очки. Шуба на груди распахнулась, и собравшаяся толпа видит кусочек фрака и Станислава третьей степени. Грудь медленно и тяжело дышит, глаза закрыты... 
        - Господин! - толкает городовой чиновника. - Господин, не велено тут лежать! Ваше благородие! 
        Но господин - ни гласа, ни воздыхания... Повозившись с ним минут пять и не приведя его в чувство, блюстители кладут его на извозчика и везут в приемный покой... 
        - Хорошие штаны! - говорит городовой, помогая фельдшеру раздеть больного. - Должно, рублей шесть стоят. И жилетка ловкая... Ежели по штанам судить, то из благородных... 
        В приемном покое, полежав часа полтора и выпив целую склянку валерьяны, чиновник приходит в чувство... Узнают, что он титулярный советник Герасим Кузьмич Синклетеев. 
        - Что у вас болит? - спрашивает его полицейский врач. 
        - С Новым годом, с новым счастьем... - бормочет он, тупо глядя в потолок и тяжело дыша. 
        - И вас также... Но... что у вас болит? Отчего вы упали? Припомните-ка! Вы пили что-нибудь? 
        - Не... нет... 
        - Но отчего же вам дурно сделалось? 
        - Ошалел-с... Я... я визиты делал... 
        - Много, стало быть, визитов сделали? 
        - Не... нет, не много-с... От обедни пришедши... выпил я чаю и пошел к Николаю Михайлычу... Тут, конечно, расписался... Оттеда пошел на Офицерскую... к Качалкину... Тут тоже расписался... Еще помню, тут в передней меня сквозняком продуло... От Качалкина на Выборгскую сходил, к Ивану Иванычу... Расписался... 
        - Еще одного чиновника привезли! - докладывает городовой. 
        - От Ивана Иваныча, - продолжает Синклетеев, - к купцу Хрымову рукой подать... Зашел поздравить... с семейством... Предлагают выпить для праздника... А как не выпить? Обидишь, коли не выпьешь... Ну, выпил рюмки три... колбасой закусил... Оттеда на Петербургскую сторону к Лиходееву... Хороший человек... 
        - И всё пешком? 
        - Пешком-с... Расписался у Лиходеева... От него пошел к Пелагее Емельяновне... Тут завтракать посадили и кофеем попотчевали. От кофею распарился, оно, должно быть, в голову и ударило... От Пелагеи Емельяновны пошел к Облеухову... Облеухова Василием звать, именинник... Не съешь именинного пирога - обидишь... 
        - Отставного военного и двух чиновников привезли! - докладывает городовой... 
        - Съел кусок пирога, выпил рябиновой и пошел на Садовую к Изюмову... У Изюмова холодного пива выпил... в горло ударило... От Изюмова к Кошкину, потом к Карлу Карлычу... оттеда к дяде Петру Семенычу... Племянница Настя шоколатом попоила... Потом к Ляпкину зашел... Нет, вру, не к Ляпкину, а к Дарье Никодимовне... От нее уж к Ляпкину пошел... Ну-с, и везде хорошо себя чувствовал... Потом у Иванова, Курдюкова и Шиллера был, у полковника Порошкова был, и там себя хорошо чувствовал... У купца Дунькина был... Пристал ко мне, чтоб я коньяк пил и сосиску с капустой ел... Выпил я рюмки три... пару сосисок съел - и тоже ничего... Только уж потом, когда от Рыжова выходил, почувствовал в голове... мерцание... Ослабел... Не знаю, отчего... 
        - Вы утомились... Отдохните немного, и мы вас домой отправим... 
        - Нельзя мне домой... - стонет Синклетеев. - Нужно еще к зятю Кузьме Вавилычу сходить... к экзекутору, к Наталье Егоровне... У многих я еще не был...
        - И не следует ходить.
        - Нельзя... Как можно с Новым годом не поздравить? Нужно-с... Не сходи к Наталье Егоровне, так жить не захочешь... Уж вы меня отпустите, г. доктор, не невольте...
Синклетеев поднимается и тянется к одежде.
        - Домой езжайте, если хотите, - говорит доктор, - но о визитах вам думать даже нельзя...
        - Ничего-с, бог поможет... - вздыхает Синклетеев. - Я потихонечку пойду...
        Чиновник медленно одевается, кутается в шубу и, пошатываясь, выходит на улицу.
        - Еще пятерых чиновников привезли! - докладывает городовой. - Куда прикажете положить?

        1886 год.

Mobirise
Создавайте потрясающие сайты!

Поделитесь этой страницей с друзьями!

Mobirise

Слушайте

видеорассказ «Новогодние великомученики» в исполнении Андрея Кузнецова - замечательного артиста Радио Романс и Театра Геннадия Гладкова